Десталинизация: тайные коды - Часть 2
18.05.2011
О ПОЛЬЗЕ ЗНАНИЯ СТАТИСТИКИ И ИСТОРИИ

С 1922 по 1953 гг. по политическим статьям было осуждено 4 060 306 человек, из них к высшей мере было приговорено 799 455 человек. Это — не "импрессионизм" "Архипелага ГУЛАГ", а документальные данные, полученные и проверенные исследователями РФ и США. Таким образом, речь идёт о менее чем 2% населения. Много это или мало? По мне и 0,002 много. Но это эмоции. Объективный научный подход требует сравнения, и тогда ситуация проясняется. Например, сравнить число крестьян, умерших во время голода 1931-1932 гг. в бедном СССР, и число американцев, умерших — теперь, спустя 80 лет вынуждены признать в США — от голода во время великой депрессии начала 1930-х в богатой Америке — 4-5 млн.. Кроме того, нередко в СССР политические статьи "пришивались" в тех случаях, когда власть не желала признать факты крупного воровства своих представителей (народная власть не может воровать у народа) и других, компрометирующих её, неполитических преступлений её представителей. Но главное даже не в этом, а в другом.

Десталинизаторы записывают в годы "сталинских репрессий" и тот период, когда Сталин не был №1 в стране. Так, в 1921-1922 гг. власть в РСФСР была в руках Ленина и Троцкого, в 1923-1925 гг. № 1 был Зиновьев, в 1926-1928 гг. — Бухарин. Да, позиции Сталина постоянно укреплялись в 1920-е годы, в период союза с Бухариным он был сильнее, чем во время триумвирата с Зиновьевым и Каменевым, и всё же № 1 он формально стал только в 1929 г., разгромив команду Бухарина. Но только формально, поскольку даже в 1932 г., как показало дело Рютина, Сталин не мог единолично решать вопрос о том, как и кого репрессировать, даже если эти "кого" планируют его свержение. Ситуация изменилась лишь в 1935-1936 гг., т.е. из 32 лет "сталинских репрессий" надо с ходу вычесть 14 лет, бульшую часть которых репрессии осуществляли интернационал-социалисты, гвардейцы кардиналов мировой революции Ленина и Троцкого, задвигая которых, Сталин создавал державу — коммунистическую, но державу, а не земшарную республику, строил страну, а не творил мировую революцию.

Но даже со сталинским периодом не всё так просто. Историк Ю.Н. Жуков на основе обширного исторического материала убедительно показал всю неоднозначность сути так называемых "сталинских репрессий". В ходе работы над новой конституцией Сталин предлагал внести в неё положение об альтернативных выборах. Против этого резко выступили "региональные бароны" (Хрущёв, Эйхе и другие) и "герои гражданской", опасавшиеся, что народ выберет "контру" — представителей интеллигенции, священников, бывших белогвардейцев и т.п. Предложение Сталина сталинское политбюро прокатило, но, чтобы подстраховаться полностью, "бароны" и "герои" решили нанести превентивный удар по тем слоям населения, которые вызывали у них наибольшие опасения. Главными "забойщиками" стали Хрущёв, который позднее, на пенсии, признает, что у него руки по локоть в крови, и Эйхе. Столкнувшись с консолидированным сопротивлением верхушки, которое он не мог преодолеть, Сталин реагировал двояко: 1) пассивно — там, где мог, уменьшал планировавшийся масштаб репрессий; 2) активно — развернул репрессии против верхушки, начавшей массовый террор ("ступай, отравленная сталь, по назначенью", хотели террор — получите).

Таким образом, в так называемых "сталинских репрессиях" 1937-1938 гг. (с конца 1938 г. репрессии идут на спад, начинается "бериевская оттепель" — около 20% репрессированных возвращают из тюрем и лагерей) есть не один сталинский "пласт" (он был, никто этого не отрицает, но историческая правда намного сложнее), а несколько: антисталинский массовый, за которым стояла номенклатура, защищавшая свои групповые позиции, и собственно сталинский, как реакция на него; кроме того, в рамках обоих "пластов" значительная часть репрессий связана с выяснением отношений друг с другом различных энкаведешных кланов (этот вопрос хорошо освещён Л. Наумовым и другими). И это ещё более сужает размах сталинской "части" репрессий, жертвой которых стали многие из тех, кто эти репрессии начал в 1936-1937 гг., те, кто насиловал страну в 1920-е, кто стремился превратить русских в хворост для земшарного пожара, кто расказачивал казачество и травил русских крестьян газами.

"Десталинизаторы-2011" причитают: репрессии обрушились на лучших. Это кто же лучшие? Зиновьевы, каменевы, радеки, бухарины, ненавидевшие и презиравшие русский народ? Эйхе, постышевы, тухачевские, якиры? Репрессии обрушились на тех, кто разбудил русское лихо. Как заметил Н. Коржавин в стихотворении "Наивность", "и просто мздой, не наказаньем пришёл к ним год тридцать седьмой". Русский державный советско-патриотический (впервые о советском патриотизме заговорили в 1936 г.; в этом же году перестали праздновать 7 ноября как Первый день Мировой революции) ответ интернационалистам пришёл через двадцать лет после революции 1917 г. и через десять лет после сталинского поворота от мировой революции к советской державе.

Десталинизаторы проговариваются в главном: лучшие для них — это герои 1920-х годов, герои ленинской гвардии (читай: олигархии) и команда Троцкого, под влиянием которого находился Ленин в последние два года жизни. Именно в эпоху господства космополитическо-большевистской олигархии, земшарников, мир-революционеров с их НЭПом хотели бы вернуться сегодняшние "либералы" — наследники троцкистов и земшарников. Да-да, сегодняшние "либералы" это правые наследники левых интернационалистов/глобалистов и их объективных союзников из Фининтерна — правых глобалистов, так сказать, правотроцкистский блок, протянутый во времени.

Связующее звено между сегодняшними "либералами"-космополитами и левыми интернационалистами — шестидесятники, мечтавшие о возвращении во времена "ленинских норм" и "комиссаров в пыльных шлемах" — тех самых, которые уничтожали русский народ и которым этот народ в 1930-е годы адекватно ответил. Шестидесятничество — реакционная утопия советского общества, идейное оформление частичного возврата при Хрущёве во власть тех, кого Сталин из этой власти вычистил; речь идёт не столько о конкретных людях, сколько об идейных наследниках, ориентированных на "интернационализацию" России, на "общечеловеческие" (читай: западные) ценности, восхищавшихся Западом в принципе, неважно, революционным или контрреволюционным. Знаковые, хотя и разные фигуры — Евтушенко и Юлиан Семёнов. Знаково и то, что у обоих, как утверждают знающие люди, был личный телефон Андропова, приход к власти которого готовили "либералы-интернационалисты" (в этом плане очень показательны идейные сдвиги в советской культуре во второй половине 1960-х — первой половине 1970-х годов, во многом разрыхлившие почву для начала подготовки с середины 1970-х бригады демонтажников советского общества).

Показательно, что "всечеловеки", будь то мир-революционеры-земшарники или сегодняшние ультралибералы-десталинизаторы, не любят русских. И вообще, и за то, что русские не хотят быть сырьём для их прогресса (ну не хотят, наглецы, сами лезть в печку — сознание у них не модернизированное), и за то, что главным образом на русских опёрся Сталин, вытесняя из власти и множа на ноль интернационал-социалистов. Разумеется, Сталин никогда не был русским националистом, каким его пытаются изобразить некоторые ретивцы, так сказать, от избытка чувств-с. Он был державником-имперцем, видевшем опасность в любом национализме, будь то украинский, грузинский, еврейский или русский (показательно: главным событием конца 1940-х годов была вовсе не раздутая позднее "борьба с космополитами", а "ленинградское дело", фигуранты которого подозревались в намерении создать Российскую компартию в РСФСР, т.е. в русском национализме. По "ленинградке" и посажено, и к стенке было поставлено намного больше, чем за "низкопоклонство перед Западом".

В то же время, будучи импер-социалистом, Сталин понимал, что проект Красной мировой системы, альтернативной капитализму, со своим мировым рынком, с полным вытеснением закулисы из советского руководства, осуществим только при активной поддержке державообразующего народа, т.е. русских. Отсюда совершенно очевидный с середины 1930-х годов курс на "национализацию" коммунизма и его интеграцию в русскую историю; ещё более решительный шаг был сделан во время войны. Во времена экс-троцкиста Хрущёва произошёл заметный откат-реванш, однако, во-первых, не до конца — всё-таки полтора десятилетия реального сталинского правления, несмотря на ряд ошибок, непоследовательностей и вынужденных компромиссных действий вождя, не могли пройти бесследно; во-вторых, брежневская команда в своих интересах тормознула этот процесс — официальная "интернационализация"/космополитизация советского коммунизма была замедлена (но как показали дальнейшие события, не остановлена).

Акцент, особенно после чехословацких событий, был сделан на государственно-патриотические аспекты развития СССР — но сделан нечётко и непоследовательно, что, помимо прочего, и облегчило оформление горбачёвщины. Тем не менее, именно этого государственно-патриотического поворота не могли простить Брежневу шестидесятники, диссиденты и определённая часть номенклатуры, включая прозападно-коммерциализированный сегмент КГБ, чьими агентами, "слепыми" или "зрячими", они были ("линия Андропова"). Не позволили брежневцы и модифицировать СССР на квазикапиталистический лад — этот процесс так и остался ограничен теневой частью общества, правда, он захватывал всё большую её часть и толкал ситуацию в направлении перемены мест хозяина и его тени. Особенно этот процесс ускорили "косыгинские" реформы, "разрядка" и резкий скачок цен на нефть. И это ограничение "либерализации экономики" теневой зоной тоже не могли простить Брежневу "перестройщики", уже пришедшие к власти с идеей смены строя: сначала "нэпизации", а затем капитализации СССР. Так, исторически Сталин и Брежнев, при всём различии и несопоставимости этих фигур, оказались в лиге "плохих", а Ленин, Хрущёв и, конечно же, Горбачёв — в лиге "хороших" героев (героев-теневиков, ворья, предателей и буржуинов). Я не случайно говорю о различии Сталина и Брежнева и их моделей "реального социализма", поскольку брежневская модель есть отрицание сталинской, и её торжество означает почти полную десталинизацию советского общества, произошедшую в конце 60-х, "гордых и пузатых", как точно и сочно поётся в песне "Любэ", годов.

ФИНАЛ ДЕСТАЛИНИЗАЦИИ: 1960-1970-Е ГОДЫ

Если Хрущёв начал частичный демонтаж сталинизма в идейной, внутри- и внешнеполитической сфере, но оставался (последним) сталинцем на пути превращения номенклатуры в "слой-для-себя", то Брежнев завершил этот демонтаж. Он не только подтвердил номенклатуре физические гарантии существования (этого она добилась с Хрущёвым и Маленковым ещё в 1953-1956 гг.), но обеспечил социальные, а с ними — косвенно (но не прямо!) — экономические гарантии существования. Средством обеспечения стал "застой", т.е. господство горизонтальной мобильности номенклатуры над вертикальной. Брежнев в известном смысле создал, если не антисталинскую, то несталинскую (постсталинскую) модель социализма.

С брежневской моделью советское общество преодолело сталинизм, произошла десталинизация, хрущёвский переходный период завершился. Поэтому все разговоры о необходимости сегодня десталинизации — заведомая ложь. Реальная десталинизация произошла при Брежневе и оказалась столь полной, а реставрация характерного для сталинизма типа отношений центроверха с основной массой номенклатуры столь невозможной, что теперь можно было не бояться возвращения Сталина со знаком "плюс" на экраны, на страницы книг и т.д. Аналогия — принятие "Марсельезы" в качестве гимна Франции в 1870-е годы после подавления Парижской коммуны и почти сто лет спустя после революции 1789-1799 гг.

У "возвращения" Сталина был ещё один аспект — формальный. Дело в том, что Хрущёв с его волюнтаризмом разрушил многие формы бытия номенклатуры, её нормального функционирования, в определённом смысле создал хаос. Единственным порядком, который знала номенклатура, был сталинский — застойно-брежневский ещё предстояло создать. Поэтому "возвращение" Сталина (в текстах выступлений генсека, на экранах кино) было сигналом о прекращении "волюнтаризма" и восстановлении порядка во внутриноменклатурных отношениях. А вот попытки организовать содержательный возврат хотя бы элементов сталинизма пресекались быстро и эффективно, причём с использованием "научной и творческой интеллигенции" в качестве "слепых агентов" — именно так была устранена в 1967 г. группа "железного Шурика" Шелепина, сторонника возвращения к жёстким методам.

С учётом сказанного речь должна идти не о попытках восстановить культ Сталина при Брежневе, а, напротив, о системной десталинизации номенклатуры, а потому — об исчезновении страха перед ресталинизацией; в таких условиях уже не надо бороться с противниками режима (за исключением представляющих для него опасность русских почвенников, "русистов", как называл их Андропов), а напротив, создавать их прозападную фракцию, расширять диссидентское движение, чем и занялось КГБ в своих ведомственных и, если брать более широко, захватывая интересы определённой части номенклатуры, — в групповых интересах. Показательно: "реабилитация" Сталина шла параллельно с "развитием" диссидентского движения в интересах определённой части номенклатуры, у обоих процессов во многом общий знаменатель и источник. Ну а в перестройку "десталинизация", уже не имевшая никакого отношения к реально завершившейся десталинизации, была направлена на слом советской системы, которую пропагандистски отождествили со сталинизмом, т.е. со своей ранней и давно ушедшей в прошлое структурой.

Экономические гарантии номенклатуры в брежневской модели, социальной опорой которой были средние слои советского общества и которая основывалась на определённом общественном договоре между этими слоями (их технико-экономической базой была развитая индустриальная система производства и более или менее адекватный ей город) и номенклатурой, оставались функцией служебно-статусного положения последней. Реальная "экономизация" номенклатуры, к которой всё больше подталкивали её интеграция СССР в мировую капсистему, всё более сырьевая специализация советской экономики в международном разделении труда и растущая опухоль теневой экономики, могла произойти только в виде "капитализации", т.е. превращения номенклатуры в собственников. Это, в свою очередь, требовало нарушения общественного договора с народом в пользу номенклатуры и, более того, экспроприацию ею средних слоёв и огромной части рабочего класса. Средством была полная интеграция в мировой рынок, требовавшая как минимум резкого ослабления СССР, отказа от сверхдержавности, сохранившейся и в 1980-е годы, — пожалуй, главного завоевания сталинской эпохи и победы над гитлеровской Германией.

Иными словами, нужно было повернуть вспять процесс, начатый Сталиным в конце 1920-х годов разгромом групп Троцкого и Бухарина, и включиться в "неолиберальную революцию" глобалистов, только не левых, а правых, и интернационализировать СССР на правотроцкистский (правый — по целям, троцкистский — по методам и отношению к населению) лад, превратив русских и другие народы СССР (но прежде всего русских — системо- и державообразующий народ) в хворост и сырьё этой "революции". Здесь совпал экономический интерес части номенклатуры и идейные установки советских "либералов" — космополитических наследников земшарников, которые постепенно, с 1950-х годов поднимали голову, организовывались на различных основах и передавали эстафету следующему поколению советофобов, ненавидевших СССР уже не потому, что Сталин изменил идеалам мировой революции, а потому, что его система не позволяет советским привилегированным слоям ("проклятой касте", как называл их Сталин) жить как верхушка на Западе (читай откровения В. Ерофеева и ему подобных). Как говаривал Сталин, "пойдёшь налево — придёшь направо". Пришли, сменив маску. Прежним осталось одно — нелюбовь, а то и просто ненависть к России и всему русскому.

Брежневская модель, структура социализма создавала условия для теневого или полутеневого развития кластера либералов и "капитализаторов". Выйти из тени мешал социализм как система. Значит, систему надо было уничтожить — в союзе с местными теневиками и международным капиталом (его клубами, ложами, политкругами, спецслужбами и т.п.), который испытывал в 1980-е годы серьёзнейшие трудности, и в срочных жизненных интересах которого было ослабление и/или уничтожение СССР. Результат — разрушение советской системы и СССР в ходе и посредством горбачёвщины, оформившей союз антисоветских внутренних и внешних сил. Средством погрома в сфере идеологии стала десталинизация, стартовавшая в 1986 г. фильмом "Покаяние". Главным в этом фильме был призыв к народу каяться — каяться в грехах сталинизма.
Источник:
| Категория: Работы | Просмотров: 6333 | Добавил: Admin
Всего комментариев: 3
Svetlanasuhova   #1 - 31.07.2013 - 21:36
Спасибо! Очень интересно!.. Но нужно всё "переварить", ещё раз перечитать... Столько нового!.. Очень интересные параллели и ниточки к нынешним "либерастам-толерастам"... Спасибо Вам большое за Вашу работу!.. Я на такой кладезь ... напала!.. Нет слов  - как рада!..

Виктор   #2 - 17.06.2014 - 08:45
По вашему получается что Сталин был державником-имперцем, навроде Лукашенко.
Если бы это было так, то Сталин не принял бы конституцию, провозглашавшую курс на строительство социализма, равноправия.И не сказал бы то, что сказал на 19 съезде.
Беда Сталина в несовершенной системе доносов, по которым покосили тысячи невиновных.

Я убежден, Сталин был за народ,за его счастье, но излишне доверился команде замаскированных подонков Ягоды и Ежова, скосивших невиновных в 1933-37 годах.
Кроме того, необходимо еще адекватно оценить масштаб "репрессий СNалина", он раздут неимоверно.

Rhydomir   #3 - 17.06.2014 - 18:50
Державник-имперец здесь как раз у Андрея Ильича понимается в хорошем
смысле. Державник - отец народов, империя - держава, объединяющая разные
народы и территории в единое государство.

Имя:
E-mail:
Код *:
Фурсов Андрей Ильич – русский историк, обществовед, публицист, социолог.

Автор более 200 научных работ, в том числе девяти монографий.

В 2009 году избран академиком Международной академии наук (International Academy of Science).

Научные интересы сосредоточены на методологии социально-исторических исследований, теории и истории сложных социальных систем, особенностях исторического субъекта, феномене власти (и мировой борьбы за власть, информацию, ресурсы), на русской истории, истории капиталистической системы и на сравнительно-исторических сопоставлениях Запада, России и Востока.
Комментарии
Очень знаковым является то, кто представлял Россию на похоронах Фиделя Кастро.
Нам и так достаточно заявлений противоречащих друг-другу от руководителей государства всех уровней. Сначала говорить, что мы СССР не восстанавливаем в России (и делать обратное в реальности)... но что тогда говорить про СССР на Кубе?

Хочу немножечко дёгтя подлить к этой статье или видео, не важно. Очень знаковым является то, кто представлял Россию на похоронах Фиделя Кастро. Ну а выводы, думаю, все сделают сами. Я постоянно слежу за материалами, которые помещаются на сайте, так как для меня Андрей Ильич Фурсов огромный авторитет!




Архив записей